Ночью 20 февраля на одном из главных фигурных катков Москвы произошло ЧП, которое до сих пор обсуждают в среде спортсменов и тренеров. Обрушилась крыша тренировочной арены ЦСКА — того самого катка, который многие годы был домом для целой плеяды звезд: здесь оттачивали элементы Марк Кондратюк, Александр Самарин, Александра Трусова, Аделина Сотникова и другие лидеры российского фигурного катания. Для московской школы фигурного катания это место всегда было больше, чем просто объект инфраструктуры: это символ, история и стартовая площадка для чемпионов.
До происшествия на льду ЦСКА ежедневно работали известные специалисты — Елена Буянова, Анна Царева, Екатерина Моисеева. Через их группы проходит не одно поколение фигуристов, а график тренировок расписан буквально по минутам. После обрушения крыши привычный уклад рухнул так же стремительно, как конструкции арены: спортсменов и тренеров экстренно распределяли по другим каткам, меняли расписание, подстраивали под чужие льды и чужие правила.
Особенно остро последствия почувствовали те, кто готовился к важным стартам. Юниорка София Дзепке смогла адаптироваться к новым условиям и выиграла финал юниорского Гран-при, доказав, что даже в условиях форс-мажора можно сохранить концентрацию и форму. Но для более взрослых спортсменок переходный период оказался куда болезненнее. Мария Елисова и Мария Захарова, выступающие на взрослом уровне, остались без медалей и открыто рассказывают, как авария на катке повлияла на их подготовку.
Мария Елисова признается, что перестройка тренировочного процесса стала серьезным испытанием:
«Это, конечно, осложнило подготовку. Мы очень долго катались на одном и том же льду, к нему привыкаешь — к качеству, к размеру площадки, к ощущениям под коньками. А тут всё поменялось сразу. На новом катке сперва было очень непривычно, приходилось буквально заново подстраиваться. То льда мало, то людей слишком много, из-за этого сложно спокойно выполнять свои задачи. Но мы работали в тех условиях, какие были».
Мария Захарова, бронзовый призер чемпионата России-2026, говорит еще жестче. По ее словам, фигуристы оказались в условиях тотальной скученности:
«Стало намного сложнее. Нас собрали очень много, и лед выдавали сразу нескольким группам. На дорожке — настоящая каша: кто-то прыгает, кто-то катает дорожку, кто-то разминается, и все мешают друг другу. Есть те, кто вообще никого вокруг не замечает. При этом еще и время сократили почти вдвое. Естественно, это выбивает из колеи. Но с другой стороны, спорт — это умение быть готовым к любым обстоятельствам, и мы старались держать себя в руках».
Для фигуристов смена катка — это не просто вопрос логистики. Лед, размеры арены, освещение, даже температура в катке — все это влияет на ощущение равновесия, на высоту и точность прыжка, на прокат программ. Когда перед важнейшими стартами спортсмен внезапно лишается привычной базы, ему приходится одновременно и переучиваться чувствовать новый лед, и сохранять соревновательную форму. Любая нестабильность в этот период оборачивается ошибками на старте.
Тренеры признают: произошедшее стало ударом не только по планам сезона, но и по психологическому состоянию ребят. Елена Буянова, много лет работающая на этом катке, не скрывает эмоциональной реакции:
«Все произошло буквально чудом без жертв, и это главное. Но мы до сих пор в шоке. Руководство сообщило, что сейчас ждут результатов экспертизы, и уже затем будет понятно, что дальше будет с ареной. Очень хочется верить, что каток восстановят. Это место с огромной историей: здесь выросли олимпийские чемпионы, чемпионы Европы и мира. Потерять такой каток — значит потерять часть истории фигурного катания».
Пока эксперты разбираются в причинах обрушения и оценивают, возможно ли восстановление арены, тренерам приходится решать куда более приземленные, но не менее острые задачи. Необходимо вписать своих спортсменов в расписания других катков, добиваться дополнительных часов, искать «окна» для отработки прыжков и программ. При этом сложные элементы — четверные, тройные аксели и каскады высокой сложности — требуют не только хорошего льда, но и относительной свободы движения. В условиях, когда на льду одновременно много людей, риск столкновений возрастает, и некоторые тренеры сознательно снижают нагрузку, чтобы не допустить травм.
Переезд на другой каток затронул и бытовую сторону жизни фигуристок. Тем, кто жил рядом с ареной ЦСКА, теперь приходится тратить больше времени на дорогу, перестраивать режим дня, чаще пропускать очные занятия в учебных заведениях или договариваться о переносе контрольных работ. Для спортсмена высокого уровня любой дополнительный фактор усталости способен сказаться на качестве тренировки, а в совокупности с нервным напряжением от ЧП это создает сильное эмоциональное давление.
Отдельная история — психологический след после обрушения. Для многих фигуристов ЦСКА был местом, где они провели все детство: первые шаги на льду, первые падения, первые победы. Осознание того, что привычная арена оказалась небезопасной, у некоторых вызывает тревогу и чувство незащищенности. Тренерам и психологам приходится работать не только над техникой и концентрацией, но и над тем, чтобы вернуть ощущение опоры, уверенности в завтрашнем дне и в самой системе подготовки.
При этом среди спортсменок есть и те, кто старается воспринимать произошедшее как своего рода «экзамен на устойчивость». Некоторые отмечают, что такая встряска помогает понять, насколько ты внутренне собран и готов к неопределенности. В международном спорте смена катков, переезды, сдвиги расписаний — не редкость, и умение быстро адаптироваться становится важнейшим навыком. Но в нормальной ситуации такие испытания планируют и дозируют, а здесь все обрушилось буквально за одну ночь.
Ситуация с ЦСКА обнажила и системную проблему: зависимость крупных школ от единичных баз. Когда один ключевой каток оказывается выведен из строя, рушатся сразу несколько тренировочных процессов — у взрослых, юниоров, детей. Это поднимает вопрос безопасности и резервных площадок: нужны не только регулярные проверки сооружений, но и продуманные планы «Б», чтобы в случае аварийного закрытия одной арены спортсмены не оказывались без нормальных условий для работы.
Для Елисовой и Захаровой ближайшие месяцы станут проверкой на выдержку. Им предстоит не только вернуться к стабильным прокатам, но и сделать это в атмосфере общего напряжения и неопределенности. Соревновательный календарь не ждет, и судей не будет интересовать, на каком льду ты тренировался и сколько времени провел в пробках. На старте оценивают только чистоту элементов, выразительность, компоненты и общий уровень готовности.
В то же время сам кризис может стать точкой роста. Нередко именно такие сложные периоды формируют в спортсменах ту самую внутреннюю сталь, о которой потом говорят: «он (или она) прошел через многое и закалился». Если тренерам удастся сохранить рациональный подход, не перегружая фигуристок, и при этом обеспечить им хотя бы минимально стабильные условия, нынешний сезон может стать фундаментом для будущих сильных прокатов, когда ситуация с инфраструктурой нормализуется.
Пока же все участники процесса — тренеры, спортсмены, специалисты — ждут итогов экспертизы по арене ЦСКА. От выводов экспертов будет зависеть, пойдет ли речь о полном восстановлении крыши и модернизации катка или о затяжной реконструкции с неопределенными сроками. Для фигуристок, владеющих сложнейшими прыжками и претендующих на высокие места в сборной, быстрый и внятный ответ жизненно важен: их спортивный возраст короток, и каждый сезон может стать решающим.
До тех пор им остается лишь продолжать работать в сложных условиях, адаптироваться к новым каткам и сохранять веру в то, что их «родной лед» все-таки вернется в строй. История показывает, что большие чемпионы часто вырастают не там, где все идеально, а там, где приходилось преодолевать обстоятельства. Именно через такие испытания и проходит сейчас поколение фигуристок, для которых арена ЦСКА была и остается важной частью жизни.