Наши фигуристы выиграли все золотые медали на чемпионате Европы-1997 — событие, которое навсегда осталось в истории. В январе того года в парижском дворце спорта «Берси» наконец-то сбылась мечта, к которой российское фигурное катание шло десятилетиями: все четыре вида программы — мужское и женское одиночное катание, спортивные пары и танцы на льду — были покорены спортсменами из России. Ни одна другая сборная не смогла навязать борьбу за золото, и этот чемпионат стал символом абсолютного доминирования.
При этом триумф не был подарком судьбы — он стал результатом долгого пути и череды болезненных недоездов. Всего годом раньше, на первенстве Европы-1996, Россия уже почти оформила «золотой покер». Тогда в женской одиночке победила Ирина Слуцкая, в парном катании — дуэт Оксана Казакова / Артур Дмитриев, в танцах на льду — неподражаемые Оксана Грищук и Евгений Платов. Казалось, гегемония вот-вот станет полной. Но мужское одиночное катание сыграло против амбиций нашей сборной.
На тот турнир Россия выставила мощнейший состав: чемпиона мира среди юниоров Игоря Пашкевича и двух молодых «хищников» — Илью Кулика и Алексея Ягудина, которым предстояло впоследствии завоевать олимпийские титулы и мировую славу. Однако общую картину сломал Вячеслав Загороднюк, выступавший за Украину. Он не только уверенно забрал золото, но и перечеркнул надежду на историческую «золотую четверку». Оставалось лишь ждать нового шанса — и он представился в Париже в 1997-м.
Чемпионат Европы-1997 стал рекордным не только по составу российских победителей, но и по масштабам. В столицу Франции приехали 163 фигуриста из 35 стран — прежде континентальное первенство не собирало столь внушительного числа участников. Конкуренция была жесткой, а ответственность за каждый элемент возрастала в разы: любой срыв мог стоить не только медали, но и места в десятке сильнейших. В такой атмосфере особенно ярко проявляется характер, умение выдерживать давление и кататься тогда, когда от тебя ждут не просто хорошего выступления, а золота.
Самой драматичной дисциплиной традиционно стала мужская одиночка. За месяц до европейского первенства прошел чемпионат России-1997, по итогам которого на первое место взлетел Илья Кулик — юный, стремительно прогрессирующий фигурист, которому через год суждено стать олимпийским чемпионом в Нагано. Тогда он поразил судей и зрителей четверным тулупом — по тем временам элементом запредельной сложности. Техническая начинка его программ уже тогда опережала большинство соперников.
Результаты национального первенства многими воспринимались как знак смены эпохи. Действующий олимпийский чемпион Алексей Урманов оказался только вторым. Казалось логичным, что и в Париже все решит новое поколение, вооруженное более сложным арсеналом прыжков. Тем более, что ровно так же шестью годами ранее сам Урманов ворвался в элиту: в 1991-м он первым в истории мужского одиночного катания чисто исполнил четверной тулуп и с этого прыжка фактически начал свою «золотую» серию. Но теперь роль молодого технаря, претендующего на вершину, примерил Кулик.
Однако фигурное катание — вид спорта, в котором сюжет может перевернуться за одну произвольную программу. Короткий прокат в Париже будто подтверждал все прогнозы аналитиков: Кулик уверенно возглавил таблицу, а Урманов не справился с частью элементов и провалился на шестую строчку. В старой судейской системе это почти автоматически означало вылет из борьбы за золото, а нередко и за медали в целом. Но именно тогда стало ясно, насколько важен тот самый второй сегмент — произвольная программа, дающая шанс перевернуть всё.
В решающем прокате случился настоящий обвал лидеров. Один за другим ошибались почти все претенденты на награды: эмоциональный француз Филипп Канделоро, опытный Загороднюк, немец Андрей Влащенко, да и наши — Ягудин с Куликом — не избежали срывов и недокрутов. Претенденты сами выбили себя из золотой гонки. На этом фоне конькобежная чистота и стабильность Урманова засияли в полную силу: он безупречно откатал программу с восемью тройными прыжками, продемонстрировал филигранную работу коньком и невероятный контроль над каждым элементом. Судьи и зрители увидели в этом прокате подлинное чемпионское катание — так Россия добыла первое золото турнира.
Женское одиночное катание подарило совсем другой сюжет — без нервной развязки, но с убедительной демонстрацией превосходства. 17-летняя Ирина Слуцкая, уже имевшая титул чемпионки Европы, приехала в Париж в статусе фаворита и полностью оправдала ожидания. Она уверенно защитила прошлогоднее золото, практически не дав соперницам повода рассчитывать на сенсацию. Особенным восхищением у специалистов и публики пользовался ее каскад тройной сальхов — тройной риттбергер — один из самых сложных элементов, который в те годы мог потянуть далеко не каждый женский одиночник.
Именно этот технический запас стал главным козырем Слуцкой. Она выходила на лёд, зная, что её программа значительно сложнее, чем у большинства конкуренток, и при чистом исполнении практически недосягаема. Так и вышло: даже идеальные, безощибочные прокаты Кристины Цако из Венгрии и Юлии Лавренчук из Украины не смогли поколебать лидерства российской фигуристки. Их катание оценили высоко, но по сумме сложностей и общего впечатления они остались позади.
Пары в те годы оставались, по сути, «королевским» видом для отечественной школы фигурного катания. С середины 1960-х до конца 1990-х именно спортсмены из СССР, а затем России, почти безраздельно правили в этом виде. За 32 года — с 1965 по 1997-й — отечественные пары не становились чемпионами Европы всего трижды. Особое место в этой истории занимает Ирина Роднина, которая в дуэтах с Алексеем Улановым, а затем с Александром Зайцевым 11 раз подряд поднималась на высшую ступень пьедестала континентального первенства — невероятная статистика даже по меркам фигурного катания.
В Париже-1997 привычный порядок вещей сохранялся. Действующие чемпионы мира Марина Ельцова и Андрей Бушков были главными фаворитами и оправдали этот статус. Их выступления отличались практически идеальным балансом между техникой и артистизмом: выброшенные прыжки, поддержки, параллельные вращения — всё было исполнено на предельном контроле и с поразительной синхронностью. Они уверенно добавили к мировому титулу золото чемпионата Европы. Немецкий дуэт Манди Ветцель и Инго Штойер снова оказался в роли вечных преследователей, остановившись на серебре, а бронза досталась еще одной сильной европейской паре, не сумевшей добраться до уровня российских лидеров.
Отдельной страницей в истории того чемпионата стали танцы на льду. В середине 1990-х у России был поистине звездный дуэт — Оксана Грищук и Евгений Платов. Они уже успели завоевать олимпийское золото, не раз становились чемпионами мира и Европы и считались эталоном современного танцевального катания. В Париже их выход на лед воспринимался не как спортивное испытание, а как часть большого театрального действа — они были настолько сильны, что вопрос о золотой медали фактически решался ещё до объявления итоговых оценок.
Их танцы отличались высочайшей скоростью, сложнейшими дорожками шагов и характерной «пластикой льда», когда создавалось ощущение, что партнеры буквально сливаются с музыкой. Конкуренты — в том числе сильные европейские дуэты — могли бороться только между собой за серебро и бронзу. Грищук и Платов же добавили к своей коллекции еще один титул чемпионов Европы, окончательно оформив «золотой квартет» для российской сборной в Париже.
Турнир-1997 стал не просто выдающимся по результатам, но и символическим с точки зрения истории. Для старшего поколения фигуристов он во многом оказался лебединой песней. Урманов, сохранивший олимпийский статус и добавивший к нему европейское золото, вскоре начал отходить от активной карьеры из-за травм. Для Ельцовой и Бушкова этот триумф стал вершиной многолетнего пути, после которой последовали новые вызовы и конкуренция с молодыми парами.
Напротив, для молодежи этот чемпионат открыл ворота в эпоху больших побед. Кулик уже через год подтвердит свой класс на Олимпиаде в Нагано, а Ягудин начнет путь к будущим мировым и олимпийским вершинам. Слуцкая, закрепившись в статусе сильнейшей в Европе, дальше будет штурмовать мировой пьедестал и войдет в историю как одна из самых титулованных фигуристок в женском одиночном катании.
Не менее важен и психологический аспект триумфа в Париже. Четыре золота на одном чемпионате Европы стали мощным сигналом всему миру: российская школа фигурного катания не просто вернулась после сложных 1980–1990-х, а снова претендует на тотальное доминирование. Для молодых спортсменов внутри страны это было вдохновляющим примером — доказательством того, что на международной арене можно и нужно бороться за максимальный результат во всех дисциплинах сразу.
Чемпионат Европы-1997 часто вспоминают еще и потому, что он оказался на стыке эпох. Тогда фигурное катание всё еще жило по старой судейской системе, где оценки выставлялись по шестибалльной шкале и огромное значение имели «компоненты» в привычном понимании: впечатление, художественный образ, интерпретация музыки. В то же время техника заметно усложнялась, а четверные прыжки и сложные каскады постепенно становились нормой. Парижский турнир наглядно показал, что выигрывает тот, кто способен совместить старую школу скольжения и новаторскую техническую сложность.
Именно это сочетание — богатой традиции, силы характера и высокой техники — позволило российским фигуристам забрать все золото в Париже. Этот турнир до сих пор вспоминают не только как набор медалей, но и как редкий момент абсолютного превосходства одной школы над остальными. В истории фигурного катания не так много подобных прецедентов, и потому чемпионат Европы-1997 по праву занимает особое место — как соревнование, которое невозможно забыть.