Сын легендарных российских фигуристов Евгении Шишковой и Вадима Наумова, одиночник Максим Наумов, официально отобрался на Олимпийские игры 2026 года и будет выступать за сборную США. Для 24‑летнего спортсмена эта новость стала не только спортивной вершиной, но и личной точкой невозврата: всего год назад он пережил трагедию, которая могла навсегда вычеркнуть фигурное катание из его жизни.
Финал чемпионата США в Сент-Луисе стал заключительным этапом отбора в американскую олимпийскую команду. Именно здесь специальная комиссия должна была утвердить тех, кто поедет в Милан. В мужском одиночном катании конкуренция была бешеной: одно место безоговорочно принадлежало уникальному Илье Малинину, а на оставшиеся две путевки претендовали сразу несколько сильных фигуристов. Максим до этого трижды финишировал четвертым на национальном чемпионате и привык оказываться в одном шаге от пьедестала. В этот раз судьба была благосклоннее — он впервые в карьере завоевал бронзу и вместе с Малининым и Эндрю Торгашевым вошел в олимпийский состав.
Для самого Наумова это решение комиссии стало кульминацией невероятно тяжелого года. Январь 2025‑го буквально расколол его жизнь на «до» и «после». Сразу после предыдущего чемпионата США Максим вернулся в Бостон, где базировался, тогда как его родители — чемпионы мира, участники Олимпийских игр и его же тренеры — задержались в Уичито: они проводили краткосрочные сборы для юных фигуристов. Обратный маршрут в Вашингтон стал для них роковым.
Самолет, на борту которого находились Евгения Шишкова и Вадим Наумов, а также несколько их подопечных, при заходе на посадку столкнулся с вертолетом над рекой Потомак. Выжить в этой катастрофе не удалось никому: ни пассажирам, ни членам экипажа. Для Максима это означало мгновенную потерю сразу всего — родителей, тренеров, главной опоры в жизни и спорта.
Последний разговор с отцом он помнит до мельчайших деталей. Они почти час по видеосвязи разбирали его прокаты в Уичито, обсуждали ошибки, говорили о том, что нужно изменить в подготовке, чтобы добиться стабильности и суметь пробиться на Олимпиаду-2026. Тогда это казалось обычной рабочей беседой, одной из множества. Уже позже Максим осознал, что именно в этом диалоге были заложены ориентиры, к которым он в итоге и пришел — уже в одиночестве.
После трагедии он отказался от участия в чемпионате четырех континентов: сил выходить на лёд для официальных стартов не было ни физических, ни моральных. Первое публичное выступление после катастрофы состоялось лишь на мемориальном ледовом шоу, посвященном памяти погибших. Максим выбрал для проката композицию Игоря Корнелюка «Город, которого нет» — одну из любимых песен его отца. Этот номер превратился в своеобразный реквием: зрители, тренеры, коллеги по льду плакали, а сам Наумов едва сдерживал эмоции, заканчивая программу.
С детства он тренировался под руководством родителей. Для него не существовало разделения «дом» и «каток»: фигурное катание было семейным делом, общим проектом, смыслом жизни сразу для трёх человек. Поэтому удар оказался двойным — Максим потерял не только маму и папу, но и наставников, людей, которые вели его по спортивной траектории с первых шагов на льду. В первые недели после трагедии он всерьез задумывался о том, чтобы навсегда повесить коньки на гвоздь.
Спасти карьеру и, во многом, внутреннее состояние помогли новые люди рядом. На помощь пришли опытный специалист Владимир Петренко и известный постановщик программ Бенуа Ришо. Они предложили Максиму не пытаться «забыть» прошлое, а встроить его в свою новую спортивную реальность: сохранить стилистику, к которой его приучали родители, но дополнить её современными техническими и хореографическими решениями. Под их руководством он начал готовиться к олимпийскому сезону, шаг за шагом возвращая уверенность.
Путь к Милану не был триумфальным марш-броском. В течение сезона Наумову приходилось совмещать тяжелые тренировки с работой с психологами и постоянной внутренней борьбой. Каждый выход на лёд напоминал ему о том, кто стоял у бортика все предыдущие годы. Однако постепенно боль стала превращаться в источник мотивации. Он начал воспринимать каждую тренировку как возможность сделать то, о чем они с родителями говорили в их последнем разговоре: добиться стабильности, научиться катать программы без срывов и падений, показать максимум в нужный момент.
На чемпионате США в Сент-Луисе Максим вышел на лёд уже не просто как перспективный одиночник, а как спортсмен, который пережил слишком много, чтобы позволить себе сорваться в решающий час. Его прокат нельзя было назвать идеальным с технической точки зрения, но главное он сделал — выдержал нерв, не развалился под давлением и сохранил те элементы, которые давали высокую суммарную оценку. Этого оказалось достаточно для бронзовой медали и попадания в число обладателей олимпийских путевок.
Когда оценки высветились на табло, в поцелуях и объятиях (кисс-энд-крае) Максим достал из сумки небольшую детскую фотографию. На снимке он — совсем мальчик — стоит между мамой и папой на льду. Тогда он еще не понимал, что такое Олимпийские игры, не представлял себе всей цены этого слова. Сейчас, смотря на это фото, Наумов уже ясно осознает: именно родители сделали всё, чтобы он оказался в этом моменте.
После объявления состава сборной Максим не смог сдержать слез. На пресс-конференции он прямо сказал, о чем думал в первые секунды после того, как узнал, что едет на Игры:
«С родителями мы очень много говорили о том, какое значение Олимпийские игры имеют для нас и насколько они стали частью нашей семьи. Поэтому первой мыслью были именно они. Я мечтал, чтобы они были рядом и могли разделить этот момент со мной, но я действительно чувствую их присутствие — они со мной».
Для Наумова это не просто дебют на крупнейшем старте четырехлетия. Это реализация семейной мечты, которая рождалась не в одиночестве, а в тесном тандеме тренеров-родителей и талантливого ученика. Когда‑то Евгения Шишкова и Вадим Наумов сами стояли на олимпийском льду, а теперь их фамилия снова появится в заявке Олимпиады — через выступление сына, уже под флагом другой страны, но с тем же наследием и школой.
Выбор в пользу выступлений за США был сделан задолго до трагедии и связан с тем, что Максим вырос и сформировался как спортсмен в американской системе. Тем не менее он всегда подчеркивал свою связь с российской фигурной школой, ведь именно её представителями были его родители — чемпионы мира, внесшие заметный вклад в историю парного катания. В его манере кататься, в качестве скольжения и в умении держать композиционную линию программы легко угадываются корни той самой школы, которой восхищались ещё в 1990‑е.
Миланская Олимпиада-2026 станет для Максима первой, и ожидания от этого старта он формулирует без лишнего пафоса. Главная задача — не «выстрелить» любой ценой, а показать тот максимум, над которым он и его команда работали весь сезон. Он не скрывает, что будет катать свои программы не только для судей и зрителей, но и для двоих самых важных людей в его жизни, которых уже нет рядом. Каждый успешный элемент, каждый удачный прокат для него — своеобразный внутренний диалог с родителями.
Психологически ему предстоит пройти ещё один непростой этап: статус олимпийца мгновенно повышает внимание к спортсмену, добавляет ожиданий и давления. Однако тот путь, который Наумов уже прошёл за последний год, делает его гораздо более устойчивым к внешнему шуму. Потеряв почти всё, он научился опираться на то немногое, что зависит только от него самого: трудолюбие, дисциплину и способность выходить на лёд, даже когда боль ещё не до конца затянулась.
Можно по‑разному относиться к тому, что сын российских чемпионов мира выступит на Олимпиаде за США, но для самого Максима этот старт — прежде всего личная история. История о преодолении, о верности мечте, которую однажды сформулировали ещё его родители, и о том, что даже после самых тяжелых утрат человек может найти в себе силы продолжить путь. Как бы ни сложилась его карьера после Милана, этот момент — попадание на Олимпийские игры и право представить свою страну на главной арене мира — останется для него одной из самых дорогих и значимых побед.