«Ей мама все купила», «мама даже хвост заплести не умеет?» — такие комментарии Варвара Слуцкая давно читает без раздражения. Дочь легендарной Ирины Слуцкой улыбается и листает дальше: она уже привыкла к хейтерам и стереотипам про «золотых детей». Тем более сейчас ей есть чем заняться — Варя нашла себя в танцах на льду и уверенно строит собственную спортивную историю, совсем не похожую на мамину.
Фигуристка рассказала о переходе из одиночного катания в танцы, о сложном выборе партнера, о хобби, которое неожиданно превратилось в небольшой бизнес, о мечте открыть кондитерскую и о том, почему в ее жизни особое место занимает Криштиану Роналду.
—
— Какие у тебя впечатления от прошедшего сезона?
— Этот сезон я вспоминаю с огромным удовольствием. Он получился очень насыщенным, местами тяжелым, но именно этим и ценен. По сравнению с предыдущим годом стало гораздо больше уверенности, драйва, внутреннего кайфа от прокатов. Мы усложнили техники, прибавилось в компонентах, а главное — я начала чувствовать программы по-другому, проживать их.
— То есть первый сезон в танцах оказался эмоционально сложнее?
— В какой‑то степени да. В первый год было тяжело именно эмоционально: сложно было «добираться» до программы, проживать каждое движение, ловить атмосферу. Сейчас уже появилось понимание, как себя настраивать, как включаться с первых секунд, чтобы не просто откатать элементы, а донести до зрителя историю.
— Был старт, который запомнился больше всего — в лучшую или в худшую сторону?
— Больше всего я кайфанула на этапе в Магнитогорске. Там потрясающая публика, очень теплая, живая. Ты выходишь на лед, слышишь, как тебе подпевают, кричат: «Круто!», «Супер!» — и это невероятно подзаряжает. Благодаря такой поддержке хочется выложиться на сто процентов.
Самым тяжелым, пожалуй, было первенство в Саранске. Там атмосфера была напряженнее, зрителей мало, трибуны не дают той энергии, к которой я привыкла. В Челябинске тоже психологически было непросто: я понимала, что это финальные соревнования сезона. Все уставшие, силы на исходе, но расслабляться нельзя — наоборот, нужно собрать все, чему научились, и выдать максимум.
— Большие трибуны не добавляют лишнего волнения?
— Совсем наоборот. Я обожаю кататься при полных трибунах. Когда чувствуешь, что столько людей смотрит именно на вас, переживает, поддерживает, это дает такую волну адреналина, которую невозможно сравнить ни с чем. Это тот момент, ради которого тренируешься каждый день.
—
— Давай вернемся к самому началу. Когда ты решила уйти из одиночного катания в танцы и почему?
— В танцы я перешла в 2019 году. До этого была в одиночном у Вазгена Азрояна. Пришла в группу сразу после Нового года, очень хотела прыгать, но прыжки у меня получались не всегда стабильно. При этом мне с детства нравилось именно катание как таковое: скольжение, работа корпусом, танцевальность.
В какой‑то момент я просто подошла к тренеру и сказала: «Можно я попробую себя в танцах?» Сначала несколько месяцев каталась одна — осваивала основы, базовые шаги, училась «давить в лед», контролировать корпус. Потом появился первый партнер. Мы недолго катались вместе, а затем стало понятно: мой тренер все‑таки специализируется на одиночниках, а мне хочется расти именно в танцах.
Я побыла в нескольких школах, а у Ирины Владимировны Жук встала в пару с Александром Талантовым. Мы прошли вместе три разряда — от третьего до первого спортивного. Это действительно был серьезный путь, но по личным причинам дуэт распался.
В итоге я оказалась в группе Екатерины Борисовны Рублевой и Ивана Александровича Шефера. Это мой самый комфортный тренерский штаб, там я прям чувствую, что на своем месте. Сейчас катаюсь с Глебом Гончаровым — все складывается так, как я когда‑то себе представляла.
— Парное катание вообще не рассматривала?
— Честно, нет. С самого начала я понимала, что ближе именно танцевальная часть фигурного катания. Прыжки — это круто, я ими восхищаюсь, но душа лежала к шагам, связкам, взаимодействию с партнером, музыкальности. Поэтому парное катание отпало само собой — я даже не рассматривала такую возможность всерьез.
— Первая тренировка в танцах — это любовь с первого взгляда или недоумение?
— Скорее растерянность. На первых тренировках я не до конца понимала, как это вообще должно выглядеть, где у танцев свои законы. Ощущала себя новичком: элементарные вещи приходилось учить почти заново. Но чем больше я вникала, тем сильнее понимала: да, это мое. Ощущения от скольжения в паре, от синхронности движений — они совсем другие.
—
— Как вы с Глебом оказались в одной паре?
— В группу к Екатерине Борисовне я пришла примерно в середине зимы. Почти четыре месяца каталась одна: отрабатывала технику, обязательные танцы, пыталась максимально подготовиться, чтобы, когда появится партнер, не начинать с нуля.
Параллельно я находилась в активном поиске. В это время Глеб расстался со своей партнершей и разместил анкету. Я увидела ее и сказала маме: «Представляешь, как круто было бы, если бы нас поставили вместе». Но тут же сама себе ответила: «Ну да, конечно…» — потому что желающих было много, на просмотры к нему приходили разные девочки.
Однажды утром Екатерина Борисовна подошла и сказала: «Варь, тебя будут пробовать с Глебом». У меня внутри все перевернулось — это был совершенно новый уровень ответственности. Нас долго смотрели, давали разные задания, мы откатывали связки, элементы. Я постоянно думала: «Скорее всего, меня не поставят, надо морально готовиться искать дальше».
И вдруг к нам подъезжает Сергей Сергеевич Плишкин и говорит: «Варя, вы будете с ним кататься. Ребята, вот музыка на произвольный танец, слушайте и начинайте работать». Я сначала даже не поверила, переспросила. Ощущение было, будто мне сообщили, что исполнилась какая‑то детская мечта.
— Не было страшно выходить на старт уже с партнером?
— Страха не было, было ощущение непривычной ответственности. Очень долго приходило осознание, что я теперь не одна. Тебе нужно думать не только о своих шагах, но и о том, как вы смотритесь вместе, как вы двигаетесь, дышите, реагируете на музыку в унисон. В танцах вы — одно целое. Если кто‑то один «выпал» эмоционально или технически, номер уже выглядит иначе.
— Коннект с Глебом возник сразу или была долгая притирка?
— Притирка есть всегда, без этого ни один дуэт не обходится. Надо привыкнуть к темпу человека, к его характеру, манере двигаться, к тому, как он реагирует на стресс. Но базовое взаимопонимание у нас появилось довольно быстро. Мы умеем разговаривать друг с другом, обсуждать, если что‑то не получается, а не молча копить недовольство.
Со временем вырабатывается свой язык жестов, взглядов. На тренировках и на стартах уже достаточно одного взгляда, чтобы понять, в каком состоянии партнер, как его лучше поддержать. Это приходит только через совместные часы на льду и вне его.
—
— Тебя не раздражает, что многие видят в тебе прежде всего «дочь Ирины Слуцкой», а не отдельную спортсменку?
— Я к этому отношусь спокойно. У меня потрясающая мама, она действительно легенда, и отрицать это странно. Но в то же время я понимаю, что мне важно выстроить свою, отдельную историю.
Я не копирую маму и не пытаюсь повторить ее путь. У нас разные виды в фигурном катании, разная эпоха, разные задачи. Конечно, ее фамилия и опыт помогают: люди оказывают доверие, прислушиваются. Но на льду фамилия не катает за тебя. Там все очень честно: либо ты делаешь элементы и танцуешь, либо нет.
— Что тебя больше всего задевает в комментариях?
— Если честно, уже ничего. Фразы «ей мама все купила» или обсуждения моей прически вызывают больше улыбку, чем обиду. Люди видят картинку и редко задумываются, сколько работы стоит за любым выходом на лед.
В какой‑то момент я поняла: если постоянно читать и принимать близко к сердцу все комментарии, можно сойти с ума. Я слушаю тех, кто видит меня живьем: тренеров, партнеров, близких людей. Это конструктив. А случайные комментарии в интернете — это просто шум.
—
— В интервью ты упоминала, что варишь мыло и даже продаешь его. Как вообще появилось такое хобби?
— Это началось почти случайно. Я увидела набор для мыловарения, купила «на попробовать», сделала первые кусочки и… меня затянуло. Понравилось, что можно совмещать творчество и что‑то практическое: подбирать ароматы, форму, цвет, добавки.
Потом друзья и знакомые стали просить: «Сделай нам такое же», «а можно подарочный набор?» Так постепенно это превратилось в маленькое дело. Я не называю это полноценным бизнесом, скорее, творческой отдушиной, которая иногда приносит доход. Но мне нравится сам процесс: включаешь музыку, отвлекаешься от спорта, полностью погружаешься в создание чего‑то красивого.
— Бывает, что фигурное катание и мыловарение пересекаются?
— Иногда делаю тематические наборы перед соревнованиями — с фигурками коньков, снежинок. Для меня это тоже способ настроиться: ты как будто создаешь маленький «ритуал» перед стартом.
—
— Ты также говорила, что мечтаешь о кондитерстве. Насколько это серьезно?
— Очень серьезно. Я обожаю десерты — не только есть, но и готовить. Люблю придумывать рецепты, сочетать вкусы, красиво оформлять. Когда у меня появляется свободное время, я могу спокойно провести полдня на кухне, экспериментируя с тортами или пирожными.
В перспективе я хотела бы получить профессиональные знания, пройти обучение и возможно открыть свое маленькое кафе или кондитерскую. Для меня это еще один способ выражать себя творчески. В спорте ты создаешь программу, в кондитерстве — десерт. И там, и там важно внимание к деталям и чувство вкуса — только в одном случае музыкального, в другом — гастрономического.
— Ты не боишься, что сладкое и спорт плохо сочетаются?
— Все дело в балансе. Я не могу сказать, что каждый день ем торты. Есть режим, правильное питание, подготовка к соревнованиям. Но полностью запрещать себе любимые вещи тоже нельзя — психологически это очень тяжело. Поэтому я за разумный подход: иногда можно позволить себе кусочек собственного десерта и получить от этого удовольствие.
—
— В заголовках рядом с твоим именем часто появляется Криштиану Роналду. Откуда такая любовь к нему?
— Я давно слежу за его карьерой. Для меня он — пример невероятной работоспособности и дисциплины. Можно по‑разному относиться к его образу, но то, как он относится к делу, как держит себя в форме столько лет, вызывает огромное уважение.
В спорте всегда есть моменты, когда хочется опустить руки, когда кажется, что прогресса нет. В такие периоды я вспоминаю истории про то, как Роналду оставался после тренировки, работал дополнительно, снова и снова оттачивал один и тот же элемент. Это мотивирует.
— Ты представляешь себе встречу с ним?
— Конечно, представляю. Думаю, как и многие. Но если честно, я бы, наверное, просто сказала «спасибо» за то, что он делает. За то, что показывает: возраст, обстоятельства и чужое мнение не должны быть оправданием, если ты действительно чего‑то хочешь.
—
— Как проходит твой обычный день во время сезона?
— В будни он достаточно расписан по минутам. Утром школа, потом переезд на каток, разминка, лед, ОФП, восстановление. В промежутках — домашние задания, иногда успеваю что‑то почитать или заняться своим хобби, если совсем не выжата.
Вечером стараюсь немного «отключить голову»: посмотреть фильм, пообщаться с близкими. Очень важно не жить только тренировками, потому что тогда наступает выгорание. Даже короткие маленькие радости помогают держать баланс.
— Удается ли вообще отдыхать от спорта?
— Полноценно — только в короткий отпуск после сезона. Но я не из тех, кто может совсем ничего не делать. Через пару дней отдыха начинаю скучать по движению, по льду. Поэтому и в отпуске нахожу активность: прогулки, плавание, просто смена картинки.
—
— О чем ты мечтаешь в спорте?
— Хочется, чтобы мы с Глебом выросли в действительно сильную, самобытную пару, которая отличается стилем, узнается с первых секунд. Медали, титулы — это, конечно, важно, но для меня не менее значимо ощущать, что зритель нас ждет, что он верит в наш прокат, что наши танцы вызывают эмоции.
И еще я хочу, чтобы, когда слышат фамилию Слуцкая, вспоминали не только маму, но и меня. Не в смысле сравнения, а в смысле двух разных историй под одной фамилией. Мама для меня всегда будет шедевром, и я очень хочу, чтобы однажды смогла сделать свой маленький шедевр — на льду, в жизни, в любом деле, которым буду заниматься.