Новое большое интервью Этери Тутберидзе получилось необычно откровенным: она одновременно говорит о поколенческих переменах в фигурном катании, о внутренних проблемах судейства, о переходах и возвращениях спортсменов и о том, как сама изменилась как тренер.
Тренер признается, что формат летних сборов сегодня совсем не похож на то, что было раньше:
раньше их группа месяцами жила и тренировалась в Новогорске, сейчас же основная подготовка проходит на собственной базе.
По словам Тутберидзе, раньше длительные сборы в Новогорске были необходимостью:
каток «Хрустальный» не давал достаточного количества льда, не было хороших залов, ограничены были и возможности восстановления. Поэтому сборы на олимпийской базе становились шансом компенсировать нехватку условий. Сейчас ситуация прямо противоположная: в их распоряжении два полноценных льда, хорошо оборудованные залы, восстановительный центр и организованное трехразовое питание — и все это на постоянной базе.
Именно поэтому, поясняет она, нужда в долгих выездах практически отпала. На своей арене тренеры свободнее в расписании: можно оперативно двигать тренировки, вставлять постановки программ, планировать нагрузки, а не согласовывать каждое изменение за неделю, как на олимпийской базе. Плюс это дешевле и логичнее: Министерство спорта оплачивает сборы лишь основной части сборной — примерно пяти спортсменам, а остальным приходится ехать за свой счет, что выливается в огромные расходы для семей.
Отдельная тема — внутренняя атмосфера на олимпийской базе. Тутберидзе прямо говорит: идеальные по документам условия часто разбиваются о реальную дисциплину спортсменов. Ночные тусовки, хлопанье дверей, общение до утра — все это «социализация», которая в итоге выходит боком. Спортсмены утром выходят на лед уже уставшие, восстановиться не успевают, а травматизм растет, потому что тело не выдерживает такой режим.
Она описывает типичную ситуацию: их команде выделяют, например, второй и третий этажи. Вроде бы все контролируемо, но ночью начинается хождение по номерам, визиты в легкоатлетический комплекс, «пообщаться, потусоваться», и на следующий день тренер видит перед собой разбитых ребят. Тутберидзе не против общения подростков, но подчеркивает: у спортсмена топ-уровня должно быть чувство ответственности — понимание, ради чего он здесь находится.
Отвечая на вопрос, не проще ли работать с маленькими девочками, которые «смотрят в рот» тренеру и беспрекословно выполняют любую установку, она неожиданно заявляет: таких уже почти нет. По ее мнению, резко изменилось не столько поколение детей, сколько поколение родителей. Это люди, сформировавшиеся в 90-е, и очень часто они сами не справляются с собственными детьми, не задают четких рамок. Отсюда — своеволие, внутренний протест, желание спорить с тренером, а не слышать его.
Развивая тему, Тутберидзе возвращается к своим словам об «исключительных» спортсменках, которые ранее вызвали бурную реакцию. Она подчеркивает: ее фраза касалась только фигуристок из ее собственной группы «Team Tutberidze», а не всего мира фигурного катания. Она не считает корректным публично оценивать чужих спортсменов: это прерогатива их тренеров и федераций. Но ее слова, по ее мнению, были неправильно истолкованы — люди начали спрашивать, как же та или иная фигуристка, которая к их команде не имеет никакого отношения.
Тутберидзе объясняет: когда она говорит, что сейчас в группе нет девочек с экстраординарными способностями, речь не идет о том, что нынешнее поколение «слабое» или обречено. Она приводит пример Евгении Медведевой. По ее словам, у Жени не было какого-то уникального «подарка свыше»: сверхъестественного прыжка, фантастической растяжки или сумасшедших вращений. В отличие, к примеру, от Юлии Липницкой, у которой вращения были настолько скоростными и необычными, что зритель буквально терял ориентацию — где перед, где зад. Или от Александры Трусовой, которая своими прыжками с несколькими четверными стала исключением из всех правил.
Исключительность Жени, как подчеркивает Этери Георгиевна, заключалась в другом: в таланте работать. Медведева умела очень точно воспринимать критику, отчетливо знала свои слабые стороны и не спорила с замечаниями. Она не требовала бесконечной «поддержки» в ущерб честному анализу, а просила говорить правду. И именно это позволило ей три-четыре сезона подряд побеждать на крупнейших турнирах, не обладая «космическими» данными.
Тутберидзе акцентирует: когда спортсмен ясно видит свои минусы, не обижается на каждую фразу и не ищет подвоха «между строк», он начинает расти. Медведева, по ее словам, стала образцом такого подхода: осознанность, работоспособность, готовность слушать неприятное и исправлять. Это не «дар божий» в техническом смысле, но огромный плюс, который делает спортсмена по-настоящему сильным.
Поэтому, продолжает тренер, тот факт, что сейчас в группе нет фигуристок с суперспособностями вроде Липницкой или Трусовой, не лишает нынешних девочек шансов. Они вполне могут выйти на лед, годами работать над собой, влюбить в себя мир и выигрывать крупнейшие турниры. Просто им, возможно, потребуется больше времени, терпения и системной работы, а не ставка на один чудо-элемент.
Отдельный блок интервью был посвящен внутренним стартам и судейству в России. Тутберидзе говорит, что основное общение с судьями проходит не на самих сборах, а позднее — на контрольных прокатах. Иногда спортсменов и тренеров на несколько дней собирают в Новогорске, где судьи приходят на тренировки, оценивают прокаты, обсуждают элементы и программы. Но на летних сборах, подчеркивает она, никакого тесного взаимодействия с судейским корпусом нет.
При этом она осторожно критикует систему внутреннего судейства. Для нее принципиально важно, чтобы спортсмены получали объективную картину: кто на самом деле сильнее по технике, кто аккуратнее, у кого качественнее скольжение и компоненты. Любые «подтасовки», когда в угоду чьим-то интересам спортсмена переоценивают или наоборот «опускают», вредят в первую очередь самому фигуристу. Он выходит на международный уровень (когда это было возможно) и сталкивается с жесткой реальностью, к которой его не подготовили. Сейчас внешних стартов меньше, но сама логика, по ее мнению, должна оставаться честной.
Большой интерес вызвала и тема возвращения Александры Трусовой. Тутберидзе подчеркивает: каждый раз, когда спортсмен, уже попробовавший уйти из спорта или сменить обстановку, решает вернуться, это очень сложный и осознанный шаг. Трусова — человек максимальных амбиций, и ее возвращение в группу воспринимается тренерским штабом не как жест ностальгии, а как заявка на серьезную работу.
Она говорит, что Саша по-прежнему остается фигуристкой-явлением: ее прыжковый контент, решительность на льду и внутренний характер — это то, что невозможно сконструировать искусственно. Но при этом возраст, опыт, травмы, эмоциональное выгорание — все это тоже нужно учитывать. Возвращение Трусовой — это новый этап, на котором придется не просто повторить былые достижения, а переосмыслить себя как спортсменку, найти иной баланс между сложностью и стабильностью.
Не обошла Тутберидзе и тему ухода Арсения Федотова. Она признает: каждый такой переход — болезненный момент. Особенно когда речь о спортсмене, в развитие которого вложено много сил, времени и эмоций. Но современный спорт устроен так, что фигуристы и их семьи рассматривают разные варианты — меняют тренеров, ищут другие условия или видение развития.
Тренер отмечает: ей важно, чтобы решение об уходе было взрослым и честным. Если спортсмен считает, что в другом месте ему будет лучше, удерживать силой бессмысленно. Но она всегда внимательно относится к тому, насколько этот шаг продуман, не продиктован ли он сиюминутными эмоциями или влиянием окружения. По словам Тутберидзе, любой переход — это риск: иногда он помогает раскрыться, а иногда останавливает прогресс. Время покажет, какой путь выбрал Федотов, но она старается относиться к таким ситуациям без публичных скандалов.
Отдельная часть интервью была посвящена работе с постановщиком Бенуа Ришо. Тутберидзе отмечает, что сотрудничество с ним — это не про модную «европейскую картинку», а про глубокое понимание музыки и пластики конкретного спортсмена. Ришо, по ее словам, умеет увидеть внутреннюю драматургию, характер фигуриста и перенести это в хореографию так, чтобы программа не выглядела навязанной.
Однако она подчеркивает, что даже самая гениальная постановка бессильна, если спортсмен не проживает ее на льду. Программа — это инструмент, а не цель. Чтобы она зазвучала, нужна внутренняя зрелость фигуриста, эмоциональный диапазон и, банально, колоссальная физическая подготовка. Иначе любая работа постановщика превращается просто в красивый набор движений без содержания.
Неожиданным штрихом в интервью стало упоминание Алисы Лю. Говоря о ней, Тутберидзе проводит параллели между разными школами фигурного катания. Алиса стала символом новой волны американского катания — с акцентом на сложные прыжки, при этом сохраняя легкость и естественность на льду. Для российского тренера это пример того, как мир уже давно живет в парадигме: техническая сложность и артистизм больше не противопоставляются, а дополняют друг друга.
Тутберидзе отмечает, что такие спортсменки, как Лю, еще раз напоминают: нельзя зацикливаться только на одной стороне подготовки. Если гнаться исключительно за труднейшими прыжками, рано или поздно тело скажет «стоп». Если заниматься только «картинкой», не вкладываясь в технику, международная конкуренция сметет. Баланс становится ключевым словом современного фигурного катания.
Отвечая на вопрос о собственной публичности, Этери Георгиевна признается: ей некомфортно быть медийной фигурой. Она воспринимает себя прежде всего как тренера, человека, который должен работать на льду, а не в кадре. Но понимает, что сегодня без публичного объяснения своих позиций возникает вакуум, который тут же заполняется домыслами и искажениями.
По ее словам, именно поэтому время от времени она соглашается на большие интервью: не для того, чтобы оправдываться, а чтобы четко проговорить свое видение. Когда ее слова вырывают из контекста, появляются заголовки, не имеющие отношения к смыслу сказанного. Это раздражает, но она старается реагировать спокойно и просто еще точнее формулировать свои мысли.
В финале разговора у Тутберидзе спросили, что бы она сказала себе молодой — той, которая только начинала путь в тренерстве. Она отвечает, что, вероятно, посоветовала бы себе быть мягче… но тут же уточняет: не в требованиях к работе, а в отношении к собственным эмоциям. Она бы попросила себя легче переживать предательства, уходы, травмы и несправедливые решения — не брать все так близко к сердцу.
При этом она ни на секунду не жалеет о жесткости требований на льду. По ее словам, спорт высших достижений не терпит компромиссов: если снизить планку сегодня, завтра это обернется проигрышем. Она бы хотела научиться чуть раньше отделять личное от профессионального, но не менять свои принципы — труд, дисциплина, честность в оценке и постоянное движение вперед.
Дополняя сказанное, Тутберидзе подчеркивает еще одну важную мысль: нынешнее поколение спортсменов живет в условиях, когда внешнего давления и информационного шума гораздо больше. Социальные сети, поток комментариев, постоянное сравнение себя с другими — все это тяжело переживать подростку, а часто и взрослому. Тренеру приходится работать не только с техникой и физикой, но и с психикой: объяснять, как фильтровать мнение извне, как не сгорать из-за каждого нефильтрованного комментария.
Она уверена: в таких условиях особенно важно формировать у спортсмена внутренний стержень — понимание, ради чего он тренируется и чье мнение на самом деле имеет значение. Без этого ни талант, ни исключительные способности не спасут.
Говоря о будущем женского одиночного катания в России, Тутберидзе не дает громких прогнозов, но ясно дает понять: потенциал по-прежнему огромен. Да, сейчас нет «чуда-девочек» с набором четырех разных четверных и феноменальными вращениями в 13-14 лет. Зато есть широчайшая база, сильная школа и дети, которые готовы трудиться, если их правильно направить.
Она убеждена, что новый виток успехов обязательно придет. Возможно, эти победы будут других оттенков: меньше сенсационных рекордов, больше зрелого катания, осмысленных программ, долгих карьер. Но для нее как для тренера цель остается прежней — вырастить спортсменок, которые могут не один сезон держаться на вершине и при этом не ломаться психологически.
В контексте этого разговора ее слова о «поколении без исключительных» звучат не как приговор, а как вызов. Прежняя эпоха с Липницкой, Медведевой, Загитовой, Трусовой и другими действительно выглядела как череда уникальных феноменов. Но сейчас перед тренерами стоит новая задача — научиться делать ставку не на одиночные вспышки таланта, а на системность, осознанность и долгую дистанцию.
По сути, все интервью Тутберидзе сводится к одной мысли: в фигурном катании меняются поколения, условия, правила и даже эстетика, но неизменным остается одно — ежедневная тяжелая работа. И именно к ней она призывает и своих учеников, и тех, кто только мечтает встать на лед и дойти до вершины.