У Загитовой все-таки появится школа? Миллиардный проект буксует, тренерского штаба нет, но имя уже работает
Летом 2023 года история с «школой Алины Загитовой» в Татарстане казалась почти решенным делом. Глава республики Рустам Минниханов лично обратился к олимпийской чемпионке с предложением создать спортивную школу ее имени и сделал это публично, под камеры.
«Вы подаете отличный пример нашей молодежи. В республике уже есть опыт создания спортивных школ в разных видах спорта. Мы готовы распространить этот опыт и на фигурное катание», — заявил Минниханов 16 июня 2023 года, фактически запуская громкий и престижный проект.
В тот же день министр спорта Татарстана Владимир Леонов сообщил, что переговоры с Алиной уже начались и в ближайшее время состоится очная встреча. Встреча действительно прошла очень быстро — и уже 23 июня Леонов уверенно объявил: школа фигурного катания имени Алины Загитовой должна заработать в январе 2024 года.
Министр тогда звучал максимально оптимистично:
«У нас есть идея создать спортивную школу по фигурному катанию имени Алины Загитовой. Сейчас прорабатываем юридическую схему и рассчитываем завершить ее до конца года, чтобы с января 2024-го школа официально начала существование и работу. Параллельно готовим техническое задание по проекту Центра фигурного катания на территории Татарстана».
На следующий день к обсуждению проекта публично подключилась и сама Алина.
Она объяснила, почему долго отказывалась от многочисленных предложений «повесить свое имя» на школу:
«Мне очень часто предлагали открыть школу моего имени, но я постоянно говорила «нет». Я считаю, что именно в родном регионе грех не открыть свою школу. Раньше я просто не была готова к этому с организационной точки зрения, не понимала, как правильно выстроить тренерскую базу. Сейчас я это осознала и хочу полностью погрузиться в проект. Для меня это не просто дать свое имя — для меня важен результат. И это огромная честь — открыть школу в Республике Татарстан».
При этом Загитова дала понять, что пока не готова становиться тренером в классическом полном формате:
«Конечно, я готова работать тренером, но пока не в таком большом масштабе. Я бы хотела больше заниматься регулированием определенных моментов, организационными вопросами, о которых пока не хочу рассказывать подробно».
Леонов, в свою очередь, подчеркивал, что роль Алины в проекте будет куда глубже, чем формальное присутствие в названии:
«Мы выстраиваем юридическую и штатную схему открытия школы фигурного катания имени Алины Загитовой. И речь не о том, что она просто отдаст имя. Алина будет полностью вести школу: заниматься отбором детей, подбором тренерского состава, проводить мастер-классы, оценивать результаты работы».
По его словам, к концу 2023 года планировалось сформировать всю юридическую модель, а с января — запустить первый набор, определить возрастные категории и количество групп. После полной подготовки концепции министерство и Алина обещали устроить большую презентацию проекта.
Отдельным блоком шла тема инфраструктуры. Леонов тогда осторожно анонсировал и будущий объект:
«Одно из перспективных направлений — строительство инфраструктурного объекта. Говорить предметно пока сложно: вместе с Алиной и мэрией Казани мы подбираем участок. Есть желание запустить школу уже в этом году на существующей базе, а сам объект построить в следующем».
Казалось, что все движется по плану, но первые тревожные нюансы всплыли уже в августе 2023-го. Тогда стало известно сразу о двух важных деталях:
— по информации издания, инициатива по открытию школы якобы исходила не только от властей, но и лично от Загитовой;
— Алина намеревалась самостоятельно комплектовать тренерский штаб, практически не взаимодействуя с уже работающими в Татарстане специалистами.
При этом переезд в Казань в планы олимпийской чемпионки не входил, а системных контактов с региональной фигурной федерацией не было. Возникал логичный вопрос: кто и как будет вести ежедневный тренировочный процесс, если куратор проекта живет в другом городе, а местное сообщество тренеров остается в стороне?
К концу 2023 года эйфория сменилась затяжной «стадией разработки». Вопрос финансирования так и не получили окончательного решения, а старт школы в одном из существующих дворцов спорта тихо перенесли. Если летом говорили о январе 2024-го, то за несколько дней до условного «открытия» Леонов аккуратно скорректировал сроки: теперь запуск планировался «с начала нового учебного года» — то есть осенью.
По словам министра, Алина по‑прежнему участвовала в проекте, «консультировала, смотрела», но конкретных дат и деталей не прибавлялось.
В феврале 2024-го Загитова появилась в публичном поле уже в новом качестве — как будущий управленец. После участия в «Битве школ» она обозначила для себя новые ориентиры:
«Очень здорово, что формат развивается, детские выступления привлекают все больше внимания. Но опыт получают не только юные фигуристы — я тоже замечаю важные организационные моменты, которые буду учитывать в моей казанской школе уже в роли менеджера».
Спустя всего пять дней Алина подняла планку еще выше:
«Я хочу совмещать роль тренера и управленца, мне нужно все и сразу. Я люблю контролировать».
Но именно контроль — главный дефицит этой истории. Вскоре после этих слов Леонов снова заговорил о переносе сроков и продолжающемся поиске источников финансирования. К марту 2025 года было уже ясно: деньги на проект в полном объеме так и не найдены, официального старта нет, а школа по-прежнему существует лишь на уровне концепций и заявлений.
В мае 2025-го стало известно, что власти Татарстана не согласовали проект Центра фигурного катания из-за слишком высокой стоимости — свыше миллиарда рублей. На фоне региональных расходов такой объект выглядел слишком дорогим, тем более что речь шла не об уже существующем олимпийском центре, а о дополнительном проекте, сильно завязанном на одном имени.
Леонов, однако, заверил, что ничего не сорвалось:
«Мы на финишной прямой, весь проект сверстан. Это будет Центр фигурного катания, в рамках которого станет работать либо академия, либо школа. Алина полностью ведет работу по образовательной части, участвует в формировании подходов, требований к тренерскому штату, учебной программе. Сейчас корректируем финансовую модель, чтобы она была реалистичной для бюджета».
Фактически это означает, что от первоначального, очень амбициозного варианта могут отказаться в пользу более скромного формата: например, не отдельная дорогостоящая арена, а интеграция школы в уже существующую инфраструктуру. Для региона это выглядит логично: миллиардный объект ради одного вида спорта всегда будет вызывать вопросы, если нет гарантированного потока спортсменов, турниров и окупаемости.
Ключевой конфликт проекта — несоответствие масштабных ожиданий и реальных возможностей. На старте история подавалась как «школа звезды мирового уровня», которой личное имя принесет интерес спонсоров, медийность и дополнительный приток детей в фигурное катание. Но на практике оказалось, что бренд — это только один из элементов, и далеко не главный.
Есть несколько проблемных узлов, которые пока так и не развязаны:
1. Тренерский состав
Самая болезненная тема. Если Алина действительно настаивает на самостоятельном формировании штаба и опоре в основном на «привезенных» специалистов, логично возникает сопротивление части местного тренерского сообщества. Для региона, который годами развивал собственных тренеров, приглашенный штаб «сверху» может восприниматься как недоверие к местной школе.
2. Личное участие Алины
С одной стороны, Загитова заявляет, что хочет быть и тренером, и менеджером, контролировать процессы и влиять на систему подготовки. С другой — она не собиралась permanently переезжать в Казань, а ее рабочий график и другие проекты делают постоянную работу на льду практически невозможной. В таких условиях школа рискует стать «именем в афише», а не ежедневной рабочей площадкой под руководством олимпийской чемпионки.
3. Финансовая модель
Более миллиарда рублей за Центр фигурного катания — это не просто дорого, это сразу повышает градус ответственности. Даже если объект формально позиционируется как социально значимый и некоммерческий, расходы необходимо аргументировать: сколько детей смогут тренироваться, какие турниры будет принимать центр, какие перспективы есть у выпускников. Пока вместо ответов — постоянные переносы сроков и корректировки проекта.
4. Символический аспект
Для Татарстана Алина — не просто чемпионка, а знаковая фигура, пример для подростков, особенно для девочек, которые видят в ней путь от провинциальной ледовой арены до олимпийского пьедестала. Власти логично пытаются капитализировать этот символ — но каждый новый перенос и каждый слух об отмене проекта превращают красивую историю в затянувшийся сериал с сомнительным финалом.
5. Ожидания родителей и детей
За громкими заявлениями неизбежно следуют реальные запросы. Родители уже сейчас ориентируются на «будущую школу Загитовой», планируют спортивные маршруты детей, надеются на новые возможности. Когда проект годами остается в подвешенном состоянии, возникает разочарование — и по отношению к власти, и по отношению к самой Алине, хотя исходно она в большей степени публичное лицо и амбассадор, чем застройщик и инвестор.
Справедливости ради, сама идея создания крупного Центра фигурного катания в регионе с развитой спортивной инфраструктурой выглядит логичной. Такой объект может стать базой для сборов, турниров, программ массового и адаптивного спорта. Наличие имени Загитовой в названии в этом случае усиливает привлекательность проекта, привлекает внимание и потенциальных спонсоров, и детей.
Но чтобы эта идея перестала быть красивой презентацией и стала работающей системой, нужно решить несколько практических задач:
— определить, будет ли это элитная академия для ограниченного числа наиболее перспективных спортсменов или массовая школа с широкой воронкой набора;
— четко прописать формат участия Алины — от конкретных часов на льду до графика мастер-классов и управленческих функций;
— найти баланс между «привезенными» тренерами и местными кадрами, чтобы не разрушить существующую систему, а интегрировать ее в новый проект;
— адаптировать бюджет: возможно, отказаться от части инфраструктурных «излишеств» ради более реалистичного и скорого запуска.
Интересно, что сама Загитова в своих высказываниях в последние годы постепенно смещает акцент с личной спортивной карьеры на менеджмент и наставничество. Она пробует себя в медиа, шоу-программах, съемках, но регулярно подчеркивает желание «контролировать», «вникать во все процессы». В этом смысле школа — логичный следующий шаг, но он требует уже не чемпионского характера, а холодного управленческого расчета.
Еще один важный момент — временной фактор. Проект тянется с 2023 года, а на дворе уже середина 2025-го. Для политических и имиджевых проектов такой горизонт — очень длинный. Чем дольше длится неопределенность, тем сложнее будет вернуть эффект «вау» при реальном открытии. Вместо «вау» может сложиться ощущение: «Ну наконец-то, хоть что-то сделали».
Сейчас история школы имени Алины Загитовой застыла в странной точке: формально проект не закрыт, официальные лица уверяют, что они «на финишной прямой», но конкретных дат и визуальных доказательств прогресса нет. Стройка не стартовала, публичной концепции академии или школы не представлено, тренерский штаб и формат наборов не объявлены.
Получается парадокс: у школы уже есть бренд, политическая поддержка и узнаваемый лидер мнений, но нет базовых кирпичей — льда, здания, расписания, тренеров. Это редкий случай, когда имя и медийность опередили реальность на несколько лет.
В конечном счете главный вопрос звучит так: что важнее — громкая табличка с именем олимпийской чемпионки или стабильная, понятная и доступная каждому ребенку система подготовки фигуристов? И сможет ли Татарстан использовать шанс, который дает ему звезда уровня Загитовой, не превратив эту историю в очередной долгострой с миллиардным ценником?
Ответа пока нет. Официальные лица продолжают обещать «скоро финализировать проект», Алина периодически напоминает, что ждет свою казанскую школу и готова работать в ней в новом для себя качестве. Но время работает против них: чем длиннее пауза, тем сложнее будет доказать, что за громким именем стоит не только красивая обложка, но и реальное содержание.